Этика принуждена дать двойной ответ на вопрошание о войне: должно стремиться всеми силами к предупреждению войны, к укреплению нравственного сознания, неблагоприятного для войн и осуждающего их, к созданию
социальных условий, не вызывающих необходимости войн, но, когда война началась и ее уже нельзя остановить, личность не может сбрасывать с себя ее бремя, выйти из общей ответственности, из круговой поруки, она должна принять на себя вину войны во имя высших целей, но изживать ее трагически, как ужас и рок.
Неточные совпадения
Вот как выражает Белинский свою
социальную утопию, свою новую веру: «И настанет время, — я горячо верю этому, настанет время, когда никого не будут жечь, никому не будут рубить головы, когда преступник, как милости и спасения, будет молить себе конца, и не будет ему казни, но жизнь останется ему в казнь, как теперь смерть; когда не будет бессмысленных форм и обрядов, не будет договоров и
условий на чувства, не будет долга и обязанностей, и воля будет уступать не воле, а одной любви; когда не будет мужей и жен, а будут любовники и любовницы, и когда любовница придет к любовнику и скажет: „я люблю другого“, любовник ответит: „я не могу быть счастлив без тебя, я буду страдать всю жизнь, но ступай к тому, кого ты любишь“, и не примет ее жертвы, если по великодушию она захочет остаться с ним, но, подобно Богу, скажет ей: хочу милости, а не жертв…
Нельзя ответственность за страдание и зло возлагать на других, на внешние силы, на власть, на
социальные неравенства, на те или иные классы: ответственны мы сами, как свободные сыны; наша греховность и наше творческое бессилие порождают дурную власть и
социальные несправедливости, и ничто не улучшается от одной внешней перемены власти и
условий жизни.
Католичество должно было бы уже погибнуть, если верить в неотвратимую историческую необходимость и
социальную закономерность, в вечное приспособление жизни к новым
условиям.
Лиза, давно отбившаяся от семьи и от прежнего общества, сделала из себя многое для практики того
социального учения, в котором она искала исхода из лабиринта сложных жизненных
условий, так или иначе спутавших ее вольную натуру с первого шага в свет и сделавших для нее эту жизнь невыносимою.
Труд создает
социальную обыденность в
условиях греховного мира, но он связан с истоками жизни, и смысл его лежит за пределами
социальной обыденности.
Для того чтобы она раскрылась, необходима совершенная свобода от преходящих
условий социального быта, от суеверных страхов, от предрассудков.
Но воля, направленная к осуществлению максимальной
социальной правды, совсем не означает веры, что в этих
условиях мировой жизни наступит Царство Божье.
Совершенное общество мыслимо лишь в совершенном космосе, как преображение мира, как новая земля и новое небо, как Новый Иерусалим, как наступление Царства Божьего, но не как политическое и
социальное устроение в
условиях нашей земли и нашего времени.
Формы семьи, столь текучие на протяжении человеческой истории, всегда были формами
социального приспособления к
условиям существования, к
условиям хозяйствования в мире.
По
условиям русского политического строя интеллигенция оказалась оторванной от реального
социального дела, и это очень способствовало развитию в ней
социальной мечтательности.
Русская
социальная мысль скрывалась под формой литературной критики, потому что по цензурным
условиям она не могла себя иначе выразить.
Невозможность по политическим
условиям непосредственного
социального дела привела к тому, что вся активность перешла в литературу и мысль, где все вопросы ставились и решались очень радикально.
Так что по учению этому все основатели религий, как Моисей и пророки, Конфуций, Лao-дзи, Будда, Христос и другие проповедовали свои учения, а последователи их принимали их не потому, что они любили истину, уясняли ее себе и исповедовали, а потому, что политические,
социальные и, главное, экономические
условия тех народов, среди которых появились и распространялись эти учения, были благоприятны для проявления и распространения их.
И потому главная деятельность человека, желающего служить обществу и улучшить положение человечества, должна по этому учению быть направлена не на уяснение истины и исповедание ее, а на улучшение внешних политических,
социальных и, главное, экономических
условий.
Изменение же этих политических,
социальных и экономических
условий совершается посредством отчасти служения правительству и внесения в него либеральных и прогрессивных начал, отчасти содействием развитию промышленности и распространению социалистических идей и, главное, распространением научного образования.
Аскетическая метафизика, подменившая идею Царства Божьего идеей личного спасения, оказалась вместе с тем
социальным приспособлением к
условиям этого «мира», она разом и отрицала «мир» как греховный, и принимала «мир» как неизменный.
Партии с их программами и тактиками не могут сейчас предстать в чистом виде, все они не таковы, какими были бы в мирное время, в спокойных
условиях политической деятельности и
социального реформирования общества.
Мне льстило всё это. Я с жаром расписывал ему его жизнь и доказывал, что он не виноват в том, что он таков. Он — печальная жертва
условий, существо, по природе своей, со всеми равноправное и длинным рядом исторических несправедливостей сведенное на степень
социального нуля. Я заключил речь тем, что сказал...